Седьмой вопрос просил оценить качество сна за последние три-четыре дня. Гина задумалась, но поняла, что думать не о чем. Она лежала без сознания положенные восемь часов, не видя снов и не отдыхая. Это было лучше прежнего болезненно чуткого, прерывистого сна, но ненамного. Пожалуй, снотворное помогало — а это хорошая новость.
Тринадцатый вопрос как будто видел Гину насквозь: насколько тяжело вам даются решения? Гина вспомнила, как гуглила своего червяка из плоти на следующий день после обнаружения. Гугл предложил ей букет из папиллом и бородавок, а после переформулирования запроса — паразитов. Гина запомнила новое слово: “гемангиома”, но ни к каким выводам, ни печальным, ни утешительным, так и не пришла. Червяк остался (наверное) под бинтом. Гина отметила в) я часто откладываю принятие решения.
От шестнадцатого вопроса у Гины потеплело внутри. Как часто вам бывает грустно? А) Почти всегда. Гине стало грустно прямо сейчас, когда она прочитала вопрос, но в то же время и так хорошо, будто обнял кто-то. Вот от следующего — как часто вы плачете? — веяло медицинской отстранённостью, намеренно нейтральной, словно вас спрашивают, когда была последняя менструация. Ровный голос, чтобы пациенту не было неловко. Фактическая оценка: плачу каждый день. Гина плакала так часто, что каждый отдельный раз для неё уже ничего не значил. Но она надеялась, что для опросника и для врача, который будет его читать, в них был какой-то смысл.
Вход в клинику прятался даже лучше, чем в первый раз. Вернее, тогда Гине было слишком плохо, чтобы она запомнила дорогу. Теперь проливной дождь размазал все двери по фасаду; она потыкалась в правую, затем в левую, прежде чем нашла ныряющий внутрь здания пролётик, оканчивающийся лифтом.